Для родителей детей с заиканием. Что чувствует ребенок во время заикания.

[Евгений Храменков]

Для родителей детей с заиканием

Представлюсь. Меня зовут Евгений. Мне 37 лет.
Заикаюсь с 4 лет. Заикание со мной вот уже 33 года.

Хотя в последний год я и стал уверенней в речи, и заикание снизило свое влияние на мою речь. Но все же, остается довольно критичной в определенных моментах. Но, я веду работу и довольно уже многое сделал.

В данном посте хочу рассказать от себя, вспоминая себя в раннем возрасте, что на самом деле чувствует ребенок с заиканием, что происходит у него в голове и в душе? Что он переживает.

Что я чувствовал, будучи от 4 до 14 лет в заикании и при необходимости говорить. Что вообще происходит в душе и в голове у ребенка с заиканием?

Почему решил написать такой пост?

Причин несколько. Первая, ко мне обращаются мамы детей с заиканием. Меня очень трогает их переживания и забота о своем ребенке. Они не понимают до конца, что происходит с их мальчиком или девочкой, и очень хотят им помочь.

Вторая, вспоминая свое детство, я точно сейчас осознаю, чего мне не хватало, и какие действия или вернее сказать бездействия взрослых привели к ухудшению ситуации. Сразу оговорюсь, виновных нет. Все делали, что могли и как понимали.

Чем и намерен поделиться.

Возможно мой опыт будет полезным для родителей, так они узнаю, а что же внутри переживает заикающийся ребенок. И как ему можно помочь. Как минимум не усугубить ситуацию.

Начну.

По словам мамы, примерно в возрасте 3-4 лет меня испугала собака. Я помню этот момент. И свои ощущения. И даже решение принятое под эффектом на подсознательном уровне. Вернее про решение не помню буквально, но осознаю его уже сейчас, во взрослом состоянии.

Перед тем как напрыгнула собака, я оторвался от мамы и побежал далеко вперед. Я был счастлив, совершенно отстранился от реальности, мне было ооочень весело и хорошо... И тут бам!! Помню только ужас... Сильнейший испуг. Ранее я с такими эмоциями не сталкивался. Мой организм возможно подумал, что мы вот вот умрет.

Даже сейчас вспоминая, автоматически перестаю дышать, замираю. Вот и тогда, я замер весь. Дыхание, тело, а потом и речь.

День или два я просто молчал. Психика приходила в себя. Вероятно в тот момент мама сама сильно испугалась, возможно начала сильно кричать, может и на меня, может на собаку и хозяина собаки...

Возможно, я от испуга кричал, и моя мама кричала на меня в ответ, чтобы я замолчал, с целью не злить собаку своими криками.

Не знаю, не помню. Помню, а вернее понимаю только одно, что в тот миг я связал некоторые факты. Быть спонтанным и открытым миру=опасность. Вот я бежал с чувством спонтанности и открытости, совершенно бесконтрольно и меня чуть не убила собака.

Значит, с этих пор я буду быть бдительным. Контролировать свои эмоции, эмоции других людей (подстраиваясь под них), свою речь. Так как речь тоже опасна. Если бы я не подавал звуки, возможно собака бы не напала. А возможно я просто послушался маму, и принял от нее сигнал, что не кричи, не выдавай себя, это опасно!

Так и появилось заикание, как защитный механизм моей психики. А в дальнейшем оно переросло в хроническую форму логоневроза, а позже и в социально тревожное расстройство, в логофобию.

До 6 лет почти свое эмоциональное состояние в дальнейшем не помню. Помню только, что в садике боялся говорить. Но не помню почему. Не понимал, что это такое.

Мысль о том, что меня могут отдать на занятия по английскому, так же тревожила меня. И удивляла, почему остальные дети не боятся этого.

Забегу вперед, хочу отметить очень важный момент! О своем состоянии, о своих переживаниях и страхах, о том, что со мной происходит я никогда и ни с кем не делился!

Почему? Да не принято это было. Никто меня не спрашивал, вот я и варился молча в своем соку.

И сейчас я понимаю, что заикания и вовсе сейчас могло у меня и не быть, если была ведена традиция разговаривать со мной, с ребенком! Интересоваться, как я прожил сегодня день, о чем думал, с какими трудностями столкнулся, что переживал...?

Так как ребенок самостоятельно не способен перенести свои эмоции и переварить их. Тут нужна помощь взрослых. Которые выслушают и будут рядом, просто молчать и обнимать, когда я плачу, кричу, гневаюсь или безудержно радуюсь.

Их принятие и спокойствие в этот момент, и помогает ребенку развивать свою эмоциональную устойчивость, принять себя. Думаю помогло бы и мне.

Еще один эпизод. Мне тогда было 7 или 9 лет. С родителями были в гостях. Много взрослых за столом. Детей бегающих рядом.

Дети начали один за другим рассказывать анекдоты. Каждый рассказал легко, без запинок. Я тоже начал. Помню как меня охватил жуткий страх. Я забыл как дышать. Стал задыхаться. Слова не шли. Все было перекрыто. Напрягся язык, сжались губы, пресс живота, сдавило горло.

Выталкивал слова силой. Помню как поднял во время заикания глаза и увидел озадаченных взрослых. Смущенных. В этот миг и я испытал стыд.

Мне захотелось провалиться на месте. Просто исчезнуть. Что я и сделал. Быстро нырнул под стол.

Ко мне так и никто не подошел. Сейчас я понимаю, что со стороны наблюдающих ни чего страшного не произошло. Ну вот запинался, подумаешь.

Но внутри я испытывал страшный стресс. Такой силы, с которым я в одиночку не справляюсь. У меня поднялась температура, загорелись уши, возможно даже поднялось давление. Сейчас не вспомню.

Во многом то, что разговор, упоминание о моем заикание, о том, как я говорю было под табу, все делали вид, что все нормально и ничего не происходит, благодаря этому во мне закреплялось чувство стыда и неловкости.

Если это обходят все стороной и не говорят, значит это что-то неприемлемое и странное, очень постыдное и отвратительное. А значит, его надо избегать и скрывать!

Вот с таким решением я и жил до 37 лет. Отвлекся.

Продолжаю.

До школы я жил без особого волнения по поводу заикания. Вот в школе, как раз и началась массовая и активная фиксация и усугубления моего состояния. С одной стороны, но с другой стороны я благодарен учителям, которые относились ко мне также как и к остальным. Всегда вызывали к доске, спрашивали, просили зачитать тему и т.п.

И никогда не делали поблажек.

Это хорошо конечно, что я выступал и рассказывал темы при всех, стихи. Но плохо в том, что все также поддерживали мое убеждения, что я не норма, что-то как я разговариваю, это стыдно и неловко.

Как поддерживали? Молчанием. Ни кто во круг меня не смел со мной заговорить про мои ступоры и заикание. Я даже слово ЗАИКАНИЕ вблизи от себя не слышал.

Так во мне все сильнее и сильнее развивались комплексы. Падала самооценка, уверенность в своих силах, появилось отрицание себя, чувство всеобъемлющего стыда.

Помню на каждом уроке сидел и молился, чтобы меня не вызвали, чтобы учительница не успела, скорее бы звонок прозвенел!

В ожидание своей фамилии учащалось сердцебиение, я действительно ощущал опасность. Когда рассказывал у доски стих перед всем классом, по спине тек пот, после урока жутко болела голова от перенапряжения.

В процессе говорения сжимал пресс живота, сжимал до боли губы. Это все делал не специально, автоматически. Все само собой сжималось.

Так же помогал вытолкнуть слова руками и ногами. Во время выступления перед классом дергал частями тела, мне это помогало хоть как-то произнести слово.

Старался не смотреть на одноклассников и на учительницу во время рассказа. Стыдился себя. Но иногда поднимал взгляд. Помню тяжёлую тишину. Многие не смотрят на меня. Так же опустили взгляды. Кто-то замер. Кто-то разговаривает между собой. Кто-то смеется. Кто-то меня защищает, успокаивает остальных, чтобы не мешали.

Учительница молчит.

Я все крепче в себе формирую социофобию в купе с логофобией.

Теперь я ложился с тревогой и просыпался с тревогой. Даже мысль о том, что мне сегодня придется заговорить, организмом воспринималось как угроза жизни.

Уже только от этой мысли становилось плохо, учащалось сердцебиение, поднималось давление, трудно становилось дышать.

Поход за хлебом был и подвигом и наказанием. Что чувствует ребенок с заиканием, которому предстоит заговорить? Страх, тревогу, панику, а потом и стыд. А вместе со стыдом и разочарование в себе.

Заикание это не то, когда я говорю. Заикание это состояние. Боязнь заговорить и запнуться ни покидало меня даже во сне. Моя нервная система было перевозбуждена и готова к бегству все 24 часа.

Возможно, моя физическая активность и спорт помогали это напряжение сбрасывать. Расслаблять и тело и психику. Иначе могли были быть и другие псих расстройства, ослабление иммунитета.

Из-за боязни речи и самопроявления, я избегал общения и творческие вечера.

Помню как в классе 6 ставили постановку в КВН. Я очень хотел поучаствовать. Чувствовал в себе творческую жилку.

Но в тоже время и боялся быть услышанным. Вызвался на одну из главных ролей. Но не смог нормально произнести речь. Сильно испугался своего состояния. Учительница это увидела и дала мне безмолвную роль.

Я был и рад, что не надо говорить. Но и огорчен. Так как мое состояние не давало мне быть тем, кем я хочу быть.

Теперь заикание стало всем в моей жизни. О нем я думал всегда. В гостях я молчал. С незнакомыми людьми тоже. Все воспринимали меня как молчуна и очень умного мальчика.

Но это был не я. Я был вынужден себя так вести. Потому что это для меня было безопасно. Для моей психики.

Я подстраивался под других, старался всем угодить, не расстроить, не допускал дискомфорта другим.

Я боялся не только своих эмоций, но и от других людей. Я видел в них угрозу своей личности. Я просто в детстве не научился с похожими эмоциями справляться. Не получил эмоционального забинтовывания, вследствие чего, мой организм был вынужден создать ступоры, заикание.

Это то, что в дальнейшем оберегало меня от влияния эмоций. Так как для ребенка 4 лет, то состояние, которое я пережил из-за собаки, было состояние гибели. Тот шквал эмоций, которые на меня навалились, я не в состоянии был самостоятельно перенести.

Что еще испытывает, и о чем думает ребенок при общении, при заикании?

Помимо перевозбудимости психики, перенапряжения, страха и жуткой тревоги, это постоянная мысль, как мне сейчас сказать, как правильно поставить губы, как дышать, о чем думать.

О чем сейчас думает мой слушатель, наверно я выгляжу как ненормальный, надо все-таки выдавить из себя слово, во что бы ни стало!

Так я и привык жить в повседневном ужасе и стрессе. Об этом никто не знал. Так как никто не спрашивал. Упоминание о заикании, как я писал выше, отсутствовало.

Все это переросло в фобию речи и в другие невротические состояния. На фоне постоянного стресса, возникло ОКР. Обсессивно-компульсивное расстройство, оно заключалось в беспокойстве о том, что кто-то не выключил плиту, поэтому я проверял перед сном каждый раз по 5 раз. Закрыта ли дверь...

О том, что может умереть мама, поэтому придумал себе ритуалы, якобы снимающие это действие. А вследствие и мою тревогу.

К 14 годам я стал весьма застенчивым и мало уверенным в себе. Девочкам я нравился. Но я сильно стеснялся заговорить с ними. Проявить себя.

Что постепенно подтачивало и мое уважение к себе, как к мужчине.

Многие знакомые, с кем я проводил время, так и не знали, что я заикаюсь.

Я не смел показывать свое состояние без вынужденных причин. Говорил только тогда, когда чувствовал, что могу сказать без запинки.

В основном слушал и молчал. Очень боялся проявить эмоции. Не позволял себе гневаться, злиться, предъявлять претензии.

С каждым годом, а то и месяцем пребывание в таком состоянии, формировало во мне негативные, ложные убеждения, установки, восприятие себя и других. Перед тем как сказать слово, у меня в голове появлялись фразы, состояния: 'Я сейчас заикнусь, опять будет плохо, говорить это страшно и опасно, те эмоции, которые я испытываю, надо запрещать, я не нормальный, люди чувствую при мне себя неловко!

Даже уже сейчас во взрослом состоянии, при заикании я чувствую себя все тем же, 4 летним мальчиком, который сильно испугался, и не понял, как с этим быть.

Эта раненная и не залеченная часть должна быть замечена и окутана светом и любовью.

Благодарю за внимание. У меня все! Надеюсь, дорогие мамы и папы, Вам хоть немного поможет мой рассказ.